2012-03-01 Я всё отдала Родине – труд, здоровье, а нас старости лет оказалась ей не нужна.

Детство и молодость прошли в Оренбургской области. Всю войну с 10 лет работала: таскала снопы, сгребала сено, собирала лекарственные травы, убирала картошку. Был девиз: всё для фронта, всё для Победы.  Стала первой учительницей в селе из колхозной семьи, чем очень гордились мои родители – отец-тракторист и мама-доярка. Я закончила учительский институт в 1950 году, поехала работать по направлению в село. Сорок три года была сельской учительницей. Последние 20 лет трудилась в интернате для слепых детей.

Учителя раньше занимались большой общественной работой. Первые два года работы в селе мне дали нагрузку: внештатная старшая пионервожатая, редактор колхозной сатирической стенгазеты «Ёжик», внештатный корреспондент областной газеты «Комсомолец», руководитель художественной самодеятельности, секретарь комсомольской организации школы, член бюро райкома комсомола.

Через два года отправили в деревню открывать школу семилетку (как раз было объявлено о всеобщем семилетнем образовании). Как всегда – кадров нет, и самых активных комсомолок направили директорами новых школ. Так я стала директором-добытчиком: ремонты, дрова, проведение электричества и т.п. всё уладила, собрала учительский коллектив, для тех, у кого не хватало подготовки, организовала заочное обучение в учительском институте. Детей было 100 человек, большинство переростки, дети войны. Деревня была бедная, жилья не было, жила в школе. В общем, справилась, хотя мне было всего 22 года.

Потом перевели в райцентр принимать детский сад. В общем, посылали туда, где была нужна. Награждали почётными грамотами, ставили в пример на учительских конференциях. Довольна была, не боялась никого, потому что была права. Приезжали комиссии, говорила им: «Вы сюда приехали для чего? Указывать на ошибки? Нет, чтобы помочь исправить  их вашим умом, средствами!» В общем, держала себя с достоинством, на равных.

За это время вышла замуж, родила троих детей. По болезни (ранению) мужа-фронтовика переехали в Среднюю Азию по болезни (ранению) мужа-фронтовика, на этом настояли врачи. Но там он прожил всего полгода и умер. Осталась с тремя детьми 7,9 и 11 лет. Начислили пенсию 50 рублей по потере кормильца. Приходилось подрабатывать и в детском саду, и в доме пионеров, и на стройке.

Отдала детям всё, что могла, вырастила достойными людьми. Сыновья отслужили в армии, один стал работать машинистом электровоза, заочно окончил институт и стал инженером-геофизиком,  второй сын стал милиционером, дочь работала стюардессой. Не мыслила себя без труда и так воспитала детей.

А теперь, когда я бежала с детьми из охваченного гражданской войной Таджикистана, услышала: «Понаехали сюда». У меня не было прописки, гражданства, два года гоняли с документами.  Спасибо, что директор Дома детства коммунист А.И. Чушкин взял меня на работу без документов. Через профсоюз выбили временное жильё, поставили в очередь на квартиру. Но власть меняется, и меня вычеркнули из очередников и из миграционной службы. Предлагают судиться с ними. А где взять деньги и силы в 80 лет? Так и живу со старшим сыном в железной бочке.

Второй сын не смог устроиться на работу без прописки. От неустроенности надорвал сердце и умер в 39 лет, а семья так и осталась в Душанбе и не может выбраться в Россию.

Перед смертью сын сказал мне: «Мама, ты неправильно нас воспитала, по-коммунистически. К этой жизни мы не приспособлены». Да, я их не научила торговать, воровать, предавать – только честно работать. Потому что так было принято в Советской стране. Не имели дворцов, миллионов. Зато имели чистую душу, спокойную жизнь.  Откуда мы знали, что предатели и перевертыши уничтожат СССР и социализм и будут заставлять нас жить против своей совести? Народ потерял веру, силу, мужество. Кто умирает, кто сам уходит из жизни. Недавно женщина, рабочая, от такой «хорошей жизни» порезала себе вены. Остались неопределёнными два сына 16 и 18 лет. Несколько раз телевидение показало наши бочки, приезжали депутаты, но ни жилья, ни прописки у нас так и нет, всё утонуло в чиновничьей волоките. Друзья мои, с кем вместе работала, пишут письма из Челябинска, Тюмени, Липецка, Волгограда, Белгорода. Все получили жилье. И только мы – лишние люди. Даже путёвку в санаторий не дают, хотя имею полное право – и после исполнения 80 лет, и как ветеран труда, и как вдова участника Великой Отечественной войны.

Спрашивается, зачем нам такие правители? Для чего Дума, в которой сидит чёрт знает кто за бешеные деньги? Раньше был Верховный Совет, выдвигали в него лучших представителей трудовых коллективов, ездили на сессии, а потом возвращались на работу, отчитывались перед избирателями. Давали только 150 рублей на дорогу – и ничего, справлялись лучше, чем нынешние думцы-богатеи.

Раньше пресса была второй властью. Пример. После войны отцу не давали инвалидность, председатель комиссии стала гонять за справками. А он был полулежачий, над ним висел ремень и, чтобы подняться, он за него хватался. Я написала в районную газету. Через три дня прислали ответ: «вашему отцу дали инвалидность первой группы без перекомиссии. А председатель комиссии уволена с занимаемой должности». Вот так наводила порядок Советская власть.

Я всё отдала Родине – труд, здоровье, а нас старости лет оказалась ей не нужна. Но мы, беженцы, не теряем надежды, голосуем за коммунистов, за Зюганова. Понимаем: только КПРФ может вернуть достойную жизнь.

Анна Федоровна Романова

г. Борисоглебск, поселок Хоко, 1-й квартал, бочка №6